«Аналогов доктора Хауса в жизни не так уж много» — интервью с доктором Аранович | Блог Medical Note о здоровье и цифровой медицине

«Аналогов доктора Хауса в жизни не так уж много» — интервью с доктором Аранович

Много ли мы знаем о тех, к кому обращаемся за медицинской помощью? Чаще всего это обычная сухая справка: где врач учился, работал, на чем специализируется. В лучшем случае – отзывы из интернета или рассказы «бывалых». 

Найти «своего» врача бывает непросто. Многое должно сложиться – так, чтобы, покидая кабинет, можно было с уверенностью сказать – да, этот доктор – то, что надо, и я ему верю. А это не только высокий профессионализм, но и простое человеческое взаимопонимание. Все-таки «доктора – это те же люди», как говорит героиня нашего нового материала Элина Аранович – врач-онколог, кардиолог и терапевт «Европейской клиники», специализирующейся на онкологии и паллиативной помощи.

О своем пути в профессию, особенностях работы с тяжелыми пациентами, медицинском цинизме и привычках, которые помогают в работе и жизни, доктор Аранович рассказала в интервью Medical Note.

элина аранович

Элина Викторовна, расскажите, как вы пришли в медицину? Что повлияло на выбор профессии?

— Особого выбора у меня не было – в нашей семье я представляю уже третье поколение врачей. Моя бабушка была кардиологом: она стала медиком еще во время войны, работала в городских больницах, руководила кардиологическим санаторием. Мама – врач-гематолог, лечила лейкозы и другие заболевания крови, с 1986 год по 2014 год заведовала отделением в 52-й больнице.

Я росла в атмосфере медицины – одной из моих любимых книжек был гематологический атлас. Мама с бабушкой часто обсуждали между собой пациентов, вели научные беседы – а я все это слушала, к тому же часто бывала у мамы в ординаторской. Стиль жизни врача, интересы – все это, конечно, на мне отразилось. Поэтому после школы я поступила в мединститут.

А мама с бабушкой помогали готовиться к поступлению?

— Бабушки к этому моменту уже не было в живых, а мама, в силу постоянной занятости на работу, помогала больше морально. Ну и подсказывала, конечно. Все это стало заметно уже в процессе обучения. Учиться в медицинском вузе очень тяжело, и ребят не из медицинских семей, «зеленых», сразу было видно. Нам в этом плане было легче, так как даже медицинские термины были уже на слуху, и потому складывалось впечатление, что ты все это уже знаешь, просто нужно эти знания в голове уложить.

Учиться было сложно, но интересно. Только спустя много лет понимаешь, что вся эта «зубрежка» была очень нужна – в практической деятельности иногда приходится возвращаться к учебной литературе, справочникам. И потом, чем прилежнее ты учишься – тем легче тебе будет работать в дальнейшем.

Изначально вы врач-терапевт, затем получили специализацию по кардиологии и только потом стали работать онкологом. Почему так?

— Я окончила лечебный факультет Московского медико-стоматологического университета в 1998 году и поступила в клиническую интернатуру по терапии. На тот момент это было одним из самых немодных направлений – все хотели получить узкую специализацию, которая бы впоследствии – и это не секрет – приносила бы хороший заработок. Например, хирургия, акушерство и гинекология, дерматология и так далее.

И я бы тоже могла пойти этим путем, все-таки были связи и знакомства, но нет – выбрала терапию, ведь это огромный пласт знаний и болезней, и я хотела знать их все. К сожалению, для большинства терапевт – это безликая тетка, которая выписывает рецепты в поликлинике. За свою жизнь мне удалось многих разубедить в этом личным примером.

В интернатуре я ушла в декрет, у меня родилась дочь. По возвращении пошла работать в 33-ю больницу имени Остроумова, ныне – больница имени Бахрушиных в Сокольниках. Там я проработала с 1998 по 2014 год. Это очень хорошая многопрофильная городская больница с прекрасным коллективом. Сначала я была терапевтом, затем стала заведовать терапевтическим отделением на 75 коек с большим количеством персонала. Это очень интересный этап моей жизни – я совершенствовалась и как врач-терапевт, и как административный работник.

Руководящая должность оказалась вам близка?

— Да, мне это очень понравилось. Может это генетика, ведь мама тоже много лет заведовала отделением? Из трех терапий мне досталась самая запущенная – так называемый общебольничный отстойник, куда направлялись самые «неинтересные» и «бесперспективные» больные – асоциальные, брошенные, одинокие пациенты. С ними просто никто не хотел связываться. Много было онкологических пациентов, которых коллеги уже просто списывали со счетов. Могу честно сказать, что за четыре года моего руководства отделение изменилось, превратившись из худшего в одно из продвинутых.

А потом началась оптимизация, и я поняла, что в таком стиле я работать не могу. Мне нужна определенная доля свободы и инициативы, благо пациента для меня всегда на первом месте. Сроки госпитализации урезали, количество препаратов, которыми можно было лечить, сократили. Судьбу пациента свели к страховому случаю.

Я же всегда считала, что мы лечим не болезнь, а больного, и обследовать пациента надо полностью – чтобы затем отпустить домой со спокойной совестью. Поэтому я по собственной инициативе сложила с себя полномочия заведующей. Это был странный поступок – с таких должностей сам никто не уходит, но иначе я поступить не могла.

В 2006 году я получила специализацию по кардиологии. Почему? Да потому что основной контингент в терапии, около 70%, это кардиологические больные. А без глубоких знаний по кардиологии лечить их адекватно просто невозможно. Например, если у человека инфаркт миокарда и пневмония, кардиологи, выполнив свою работу, переведут его в терапию – пневмония уже не их профиль.

К тому же, кардиология – это перспективное, современно развивающееся направление. К тому моменту появились коронарография, стентирование, современные методы лечения ишемической болезни сердца, то есть все началось сводиться не только к таблеткам. Да и больных стало в связи с расширенной диагностикой поступать много. В течение года я работала только с реанимационными пациентами.

Складывается ощущение, что вас время тянет туда, где сложнее всего.

— Да, я сама это замечаю. Спустя год работы, увидев, что в городском здравоохранении все становится «по-другому», я приняла решение уйти из государственной медицины вообще. Это было тяжело, я никогда не думала, что уйду к «частникам», да и вообще уйду из этой больницы. Я к ней очень привязалась, там я выросла как врач…

Начала искать работу и нашла медицинский центр в Строгино, где стала работать терапевтом на амбулаторном приеме. Это было интересный опыт, так как до этого я работала только в стационаре с тяжелыми больными. А тут формат поликлиники, что для меня было в новинку.

Были интересные случаи, в которые я буквально вцеплялась: например, однажды у одного пациента, молодого парня, айтишника, во время осмотра по поводу ОРЗ я выявила изменения, напоминающие порок сердца. Направила на дальнейшее обследование – оказалось, доброкачественная опухоль одного из клапанов сердца. Затем была сложная операция, восстановление, в итоге все закончилось хорошо: пациент работает, создал семью. Недавно меня навещал.

Но моя любовь к тяжелым больным пересилила – мне стало скучно, и я начала мучительно искать стационар. Так и попала сюда – в Европейскую онкологическую клинику.

А почему онкология? Ведь это очень сложное направление медицины, в том числе с психологической точки зрения. Вы каждый день видите пациентов, которые находятся в шаге от смерти. Вы были к этому готовы?

— Да, ведь у меня уже был большой опыт работы именно с тяжелыми больными. Будучи терапевтом в стационаре, я вела много онкологических больных – но они попадали к нам уже на терминальных стадиях, без перспектив. Можно сказать, что для них это был последний приют, этакий хосписный формат. Психологически это действительно тяжело – отрицать это было бы глупо.

А где та грань в медицине между «холодной головой» профессионала и человеческим состраданием? Как соблюсти этот баланс?

Многое зависит от характера человека, доктора – это же те же люди. Есть эмоциональные, есть более флегматичные. У всех разные устои, темпераменты, стили поведения и демонстрации своих эмоций. Так что врачи бывают разных типажей. Аналогов доктора Хауса в жизни не так уж много. Но медицинский цинизм есть, в разной степени он присущ всем врачам. В основном, это способ избежать эмоционального выгорания. Шутки, черный юмор – это выход накопившегося негатива, без этого было бы тяжелее.

Взять, к примеру, мою маму – гематология это, по сути, та же онкология. Проработав столько лет, она не стала циником, смерть пациента, проблемные ситуации всегда находили отклик в ее душе. Врач может оплакивать своего больного у себя в кабинете или дома. Просто этого, как правило, никто не видит.

Сегодня тема онкологии в обществе стигматизирована, рак до сих пор воспринимается как приговор. К тому же, о нем стали очень много говорить в СМИ. Вам так не кажется? И что делать в такой ситуации ипохондрикам и канцерофобам?

— Я бы сказала, что это даже какая-то модная тема, хайп, если хотите. А ипохондриков сегодня действительно много. Для такого человека главное счастье в жизни – найти своего врача, который бы в ситуациях, которые не опасны, успокаивал, но в целом относился настороженно. Эмоционально лабильные люди – тяжелая категория пациентов. Увлекшись идеей, что жалобы имеет под собой нервную, вегетативную основу, можно пропустить серьезную болезнь. Поэтому таких пациентов надо обследовать еще более тщательно.

Определенный рост заболеваемости раком есть, но увеличилась и выявляемость заболеваний. Стало больше молодых пациентов – такое ощущение складывается у многих коллег.

А вы сами к этому как относитесь? Как следите за собственным здоровьем?

— Все мы смертны, и каждый уйдет из этой жизни по своей причине. Когда ты работаешь только с онкологическими больными, при появлении каких-то тревожащих симптомов так или иначе складывается дифференциальный диагноз. Но, пробежавшись по собственному организму, проанализировав симптомы, понимаешь – не опасно.

Углубленным обследованием собственного здоровья большинство врачей не занимается. Это неправильно. Конечно, надо пытаться вести здоровый образ жизни. У меня в институте были эпизоды курения, но от этой привычки я отказалась очень давно. Какие-то вредные продукты я стараюсь из рациона исключать. Хочется больше движения, но времени на это не хватает. Хотя у нас есть доктора, которые участвуют в забегах, занимаются спортом. Сейчас тенденция к ЗОЖ, таких людей очевидно стало больше.

От стрессов убежать невозможно – вся наша жизнь из них состоит. Но можно изменить свое отношение к стрессовым ситуациям. Врач должен находиться в стабильном эмоциональном статусе. Нервный, спешащий, суетливый доктор не сможет внушить пациенту приверженность к лечению. Психоэмоциональный фон и общие принципы здорового образа жизни – вот над чем должен работать любой врач.

А как вы отвлекаетесь от работы? Чем увлекаетесь в свободное время, если оно, конечно, у вас есть?

— Времени очень мало. Но вообще я люблю быть за рулем. Я давно вожу машину и очень часто на ней езжу. Когда мне нужно что-то обдумать, даже какую-то ситуацию с пациентом, я беру машину и еду по Москве. Мне нравится кино, я люблю арт-хаус, авторское кино, мне интересен европейский кинематограф. У меня много знакомых в сфере киноиндустрии. Это совершенно другой пласт жизни – креативный класс – с которым мне очень интересно общаться. Это освежает! А им интересно со мной, потому что я приоткрываю им завесы мира медицины.

Ну и, конечно же, личная жизнь, дочь. В этом году ей будет 20 лет.

Она тоже будет врачом?

— Она подумывает о ветеринарии. Интересуется биологией, зоологией, легко находит общий язык с животными. Я специально никуда ее не направляла, мне не нравится, что детей «запихивают» в вузы, когда они еще совсем к этому не готовы. Она не тот человек, которого можно насильно заставить что-то делать. А если выберет другой путь, я всегда ее в этом поддержу.

Вам не будет обидно, если прервется врачебная династия?

— Нет, потому что быть врачом по-настоящему – то есть посвящать всю свою жизнь больным – можно только тогда, когда ты кайфуешь от этого, не можешь без этого жить. В медицине очень многое поставлено на кон. Неверно назначенное лечение может привести к гибели пациента. Равнодушный человек не должен работать в медицине.

Вы хорошо знаете английский язык. Как это помогает в профессии?

Почти вся новая информация поступает, в основном, из зарубежных источников, и хватать ее надо на лету – как горячие пирожки. Статьи, результаты клинических исследований – по новым препаратам, диагностике заболеваний – все это публикуется на английском в свободном доступе. Поэтому знание языка мне, конечно, помогает. Современному врачу без этого очень тяжело.

Вы упомянули о любви к кино. А что думаете по поводу сериалов о медицине и врачах? Смотрите их? Насколько они достоверны?

У меня есть знакомые продюсеры, и мы с ними это обсуждали. Я не очень люблю фильмы про медицину, потому что жизненные, чисто медицинские моменты передать получается довольно редко. Чаще всего это «лубочные» персонажи – яркие, простенькие. К тому же ухо всегда выцепляет ляпы и ошибки – в названиях, в подаче материала. Наверно, дело в невысоком уровне медицинских консультантов. Мне очень понравился фильм «Аритмия». Он прекрасный – ощущение, что окунулся в «болотце», мир настоящей городской медицины без прикрас.

Расскажите о своих профессиональных целях, мечтах. Есть ощущение, что онкология для вас не предел, и впереди еще много нового. Что может вас увлечь в будущем?

— Я надеюсь еще долгое время заниматься своим любимым делом, без которого себя не мыслю, – лечить больных людей. Но, если говорить о развитии, скорее всего, меня увлечет организация здравоохранения и руководящая деятельность. Надеюсь, что симбиоз практических знаний и азы менеджмента, которые я получила, заведуя отделением терапии, мне в этом помогут.

В последнее время мне очень интересен медицинский маркетинг. Сегодня в медицине огромная конкуренция: открываются новые клиники, появляются новые услуги. Подача информации и стратегия развития клиник – очень интересная и большая тема. А грамотных медицинских маркетологов довольно мало, и они востребованы рынком. Это тоже вариант развития.

  • 183
Оставить комментарий
Аранович Элина Викторовна
врач-онколог, кардиолог, терапевт
Хотите получать еженедельную
рассылку от Medical Note?

Вам понравится быть в курсе самых актуальных новостей медицины и акций в клиниках вашего города!